Галопом по Европам: спортивный туризм как образ жизни

На старте у центрального стадиона, которому сто лет в обед, собралось свыше 20 000 человек. Двадцать тысяч бегунов из 93 стран мира. Если честно, это население моего родного городка, умноженное на пять. В последний раз я видела такое скопление людей на концерте Red Hot Chili Peppers — но тогда никто никуда не бежал. Цифры и факты мигают у меня в голове красными лампочками тревоги, хотя по-хорошему сейчас мне надо думать и заботиться о другом.

Галопом по Европам

Галопом по Европам

Делать растяжку, пить воду, просчитывать стратегию: с какого темпа начать, через сколько километров ускориться, держаться по центру или взять правее, чтобы не мешать обгону, как часто пить и есть… и нужны ли мне вообще перекусы? Или несколько часов непрерывного бега я продержусь без дополнительной подзарядки? Вопросы плотным туманом окутывают меня с ног до головы, но сомневаться в том, хочу ли я, могу ли я, магнолия, — уже поздно.

Я на старте одного из крупнейших марафонов мира, в столице Скандинавии, а на самом деле — в центре Вавилона, где двадцать тысяч человек говорят на одном языке, понимают друг друга с полувзгляда и следуют к одной цели. Вавилон плохо кончил, неудачное сравнение. Но на старте я еще не догадываюсь, каким будет мой собственный финал. Хеппи-энд и заключительные титры с благодарностью тренеру или к финишу меня доставит карета «скорой помощи» — и кенийские бегуны в белых халатах, посмотрев с укоризной, аккуратно положат меня на газон?.. Не знаю, но по крайней мере один вопрос — что надеть? — был решен задолго до дня «икс».

Удивительно, но осознание того, что мой внешний вид безупречен и шорты удачным образом сочетаются с кроссовками и цветом пульсометра, придает уверенности, хотя все это не имеет ничего общего с физической подготовкой. Внутренний голос и соседи по старту в костюмах панды и далматина подсказывают, что стиль — дело десятое, но я смотрю на свои жизнерадостные розовые с желтым кроссовки — и мне становится легче. Тело слегка пробивает дрожь, но, возможно, причина в резких порывах ветра и стремительном дожде, который внезапно окатывает всю многотысячную беговую братию. Над стартовой полосой раздается шумный вздох, кто-то достает дождевики, другие прячутся под деревьями, а у меня в памяти моментально всплывают слова тренера: «Бегать в дождь — одно удовольствие!»

Судя по воодушевленным физиономиям вокруг, он не одинок в своих вкусах — люди улыбаются и шутливо взъерошивают друг другу волосы. Через пять минут капризная скандинавская погода снова изменилась в лице, выглянуло солнце, а лужи высохли мгновенно, не оставив о себе даже воспоминания. Раздался выстрел — и мы побежали.

На старт!

За два месяца до марафона в Стокгольме я влачила жалкое малоспортивное существование среднестатистического офисного овоща. Немного фитнеса, немного ­йоги по утрам, прогулки в парке и горные лыжи с упором на après-ski — вот и вся моя спортивная биография последних лет. Однажды в Москву из Швейцарии приехал олимпийский диетолог Оливье Буркан. С собой он привез специальные приборы для оценки работоспособности и общего состояния организма. Во время интервью, оценив меня, он изрек: «Все хорошо, но сердце надо тренировать. Спортом не занимаетесь совсем?»

Душевные переживания на тренировку никак не тянули, хотя я и приняла слова доктора близко к сердцу. А спустя какое-то время раздался звонок из компании ASICS, приглашавшей журналистов посетить Стокгольм и увидеть своими глазами знаменитый марафон, который проводится каждый год и становится настоящим событием городской жизни. «Но зачем смотреть, если можно ­пробежать?» — ­подумала самонадеянная я. Все сошлось в едином порыве: и сердечные муки, и ­кардионагрузка, и давнее желание побывать на родине привидения с моторчиком. У меня было два месяца на подготовку. И здесь следует сделать ремарку: не повторяйте моих ошибок. Два месяца — это ничтожно мало. Люди готовятся к марафону годами и правильно делают. Я, как любой начинающий бегун, прошла все стадии неофитства: от ненужных ускорений на первых порах до возникающих из небытия старых травм, которые дают о себе знать с новой силой и выбивают из графика. Я забывала брать с собой воду, бегала на голодный желудок, манкировала растяжкой, вынужденно пропускала важные тренировки — и платила за ошибки. Никаких чудес. За неделю до марафона колено (давняя горнолыжная травма) разболелось так, что мне было трудно ходить.

Тренер утешал: все новички преодолевают девять кругов адовых ошибок. Поэтому важно иметь время — чтобы свыкнуться с новым графиком и режимом питания, залечить пробудившиеся ото сна травмы и настроить организм на непривычную для него работу. Удивительно, но, несмотря на боль, я не воспринимала тренировки как насилие над организмом. У меня не было плана «Б», предполагающего, что я не бегу. Хотя друзьям и близким, преисполненным одновременно восхищения и сочувствия, я повторяла как заведенная: «Если что, сойду с дистанции, не переживайте, помирать на трассе не планирую». То ли мой организм объявил общую мобилизацию, осознавая всю важность сверхзадания, то ли грамотная растяжка помогла, только во время забега колено не потревожило меня ни разу. Правда, перестраховавшись, я решила пробежать половину, полумарафон — организаторы засчитывали и такой результат. 21 километр за 2 часа 18 минут, на скорости, которую я не держала даже на тренировках, легко и с удовольствием, не устав и не задохнувшись, иногда идя на обгон и не снижая темпа на горке.

Рядом со мной бежал марафонец С ГИТАРОЙ. Он выдавал виртуозные пассажи, а еще успевал петь и танцевать!»

На финише я пыталась осознать собственные эмоции. Радость? Гордость? Удовлетворение? Все не то. Бег — это нирвана. Счастливая пустота в голове. Абсолютный дзенский fun. Для кого-то марафон ассоциируется с борьбой и преодолением, но для меня он стал историей про самопознание. Еще одной дорожкой к себе, чтобы не заблудиться в запутанных лабиринтах личности. Точнее, не дорожкой, а широкой стокгольмской улицей с ее аккуратными домиками, колоритными крышами, изящ­ными вывесками и запахом моря. Когда я, финишировав, вернулась в беговой «штаб», там уже отдыхали, растянувшись на траве, длинноногие кенийские бегуны, осилившие за то же время, что и я, все 42 км марафонской дистанции. Они о чем-то болтали, потягивали сок из трубочки, закутавшись в блестящие «плащи» из фольги, выданные организаторами, и казались космическими пришельцами. Лозунг марафона: We run till we can’t walk («Мы будем бежать, пока не сможем идти») читался в их глазах и, кажется, уже превратился в смысл жизни. Почему мой прекрасный тренер не предупредил, что бег — это всерьез и надолго? И что теперь я буду изучать расписание мировых марафонов и прикидывать, на какой сделать ставку: «полярный» в Норвегии, где трассу освещают огни северного сияния, или культовый нью-йоркский? Почему не сказал, что существует особый вид зависимости, заставляющей везде возить с собой кроссовки и изучать ассортимент спортивных магазинов чаще, чем модных? Видимо, не хотел портить приятный сюрприз.

Оставить Ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*